Традиция носить бороду появилась на Руси задолго до Крещения. Борода считалась символом не только мужества, но также силы и мудрости. Правильному уходу за бородой, её опрятному и ухоженному внешнему виду уделялось огромное внимание – даже за волосами на голове не ухаживали столь почтительно. А если кто хотел оскорбить мужчину, достаточно было плюнуть ему в бороду, и это считалось худшим оскорблением. Если растительность на лице выглядела неаккуратной, оборванной или растрепанной, то и отношение к её обладателю было соответствующим.

Изначально ношение бороды не имело религиозных предпосылок, это было частью традиций и общепринятых требований к внешности взрослого мужчины. В X веке Русь приняла Христианство, что только усилило обычаи почитания бороды. Церковные апологеты подчеркивали, ссылаясь на библейских пророков и самого Иисуса, что ношение бороды имеет очень древние традиции, и все самые уважаемые люди уделяли внимание этому элементу внешности.

 

 

Борода стала почитаться как настоящая святыня, символизирующая не только национальные традиции, но и веру. Ярослав Мудрый законодательно запретил повреждать бороду, установив за это штраф. Если же требовалось наказать чужеземца, древнерусские князья, наоборот, сбривали ему бороду, считая это высшей мерой оскорбления. «Русская правда» (главный правовой документ Ярослава) предусматривала особо крупный штраф за повреждение бороды или усов – 12 гривен (огромная сумма, всего втрое меньше штрафа за убийство).

Иван Грозный считал бритьё величайшим грехом, а священники не давали безбородым прихожанам благословения. Они говорили, что сам Бог создал человека бородатым, и негоже божью волю нарушать. Существовало также мнение, что мужчин на бритьё лица толкают содомистские мысли, многие воспринимали такой поступок как стремление быть похожим на женщину.

Во времена Смуты борода тоже считалась важным атрибутом мужчины, однако её сбривание уже не наказывалось. Это воспринималось скорее как влияние западных традиций. Бороду брил, к примеру, Лжедмитрий, чем только ухудшал отношение к себе – этот его жест воспринимался как измена Православию и дополнительное доказательство того, что он – самозванец. В целом, всех мужчин с выбритым лицом тогда интуитивно воспринимали как плутов и обманщиков.